Том 2. Сумерки духа - Страница 178

178

Кипарисов темнокудрых величавая чета.
Шепот нежных слов и трели полуночных соловьев,
О, когда б навек остаться здесь, у милых берегов!..
Но порою я спускаюсь, одинока и грустна,
Вниз по мраморным ступеням, где, луной озарена,
Чуть колышется, чуть дышит золотистая волна.
Я веду беседу с морем, я гляжу в немую даль
И с любовью вспоминаю мою прежнюю печаль.
Вспоминаю домик бедный и черемухи кусты,
И сирени белоснежной ароматные цветы,
Песни жаворонка в поле, на заре, кудрявый лес,
Васильки родимой нивы и глубокий свод небес.
Помню я мои мученья, слезы бедные мои,
Помню жажду тихой ласки, жажду счастья и любви.
Но зачем, следя за лунным отражением в волнах,
Как о счастии тоскую я о горе и слезах…
И зачем в саду у моря, где чуть слышен запах роз,
Мне так жалко прежней доли, мне так жалко милых слез?.,

«Я истинному верен останусь до конца…»

Я истинному верен останусь до конца:
Смирите, люди-братья, надменные сердца!
Вы верите и в счастье, и в радостные годы,
Вы к знанию стремитесь, вы ищете свободы –
Но в мире нет свободы, нет в мире красоты…
Смиритесь, позабудьте безумные мечты!
Непобедимой смерти таинственная сила
Людей живую душу навеки покорила.
И в первое мгновенье, как и в последний час, –
О, смерть, ты будешь с нами, и будешь вечно в нас!
Приходит смерть любовью, светлы ее одежды,
Приносит нам отраду и робкие надежды…
Но от любви бегите, бегите, люди, прочь!
Ведь это смерть пред вами, ведь это – та же ночь…
Любовь – еще страшнее и непонятней смерти…
Смиритесь, братья-люди, смиритесь и поверьте,
Что в мире нет свободы, и, волею судьбы –
Любя и умирая, мы вечные рабы!

<П. И. Вейнбергу> («Люблю – хрусталь бесценный и старинный…»)

Люблю – хрусталь бесценный и старинный,
Обычаи невозвратимых дней,
Благоприятны старые картины
И старое вино душе моей.
Всегда, всегда любила я седины,
И, наконец, пришла моя пора:
Не устояло сердце робкой Зины
Перед цветами Вейнберга Петра!

8 января 1894

СПБ

<П. И. Вейнбергу> («Вы задали мне трудную задачу…»)

Суббота, 25 июля, <18>98

Аврора

Вы задали мне трудную задачу!
Ответить собираюсь я давно…
Беру перо, сажусь – и чуть не плачу…
Зачем шутить стихом мне не дано?!
Нравоученья в декадентских ризах
Упрямой музе более под стать;
Я не вольна в ее пустых капризах,
Я не умею дам разубеждать.
Звенит ваш стих, и, с гибкостью завидной,
По строкам рифма вьется, как змея…
Досадно мне, и больно, и обидно –
Но я, увы, не вы, а вы – не я…
Довольно! Чем богата, тем и рада.
Мне даже нравится мой странный слог.
И будет, верю, за труды награда:
Ответная чета блестящих строк.
«Была я в Петербурге; буря злилась,
И дождик шел… Ну чистая напасть!
Домой я непрестанно торопилась
И на Фонтанку не могла попасть.
Лишь утешала страждущего брата,
Упавший дух немного подняла
И тщательно и зорко берегла
От милого, но страшного „возврата“…
(Подумаешь, не стоило и лезть:
Там утешителей не перечесть)».
Живем мы здесь не шатко и не валко;
Мясник – мошенник; серы небеса;
Поют кузнечики; мне просто жалко,
Что здесь случаются и чудеса.
Вот первое: не будет вам в обиду,
Но я рецензии пошла писать;
Венгерову же нашу, – Зинаиду, –
Метнуло на стихи… Вот благодать!
Она теперь и день и ночь в экстазе.
Рассеянна, как истинный поэт.
Но думаю, нам с вами в этом разе
Среди поэтов места больше нет!
. . . . . . . . . . . . . . .
Как поживаете? Что ваши своды?
И – новые – как прежде ль хороши?
По-прежнему ль к вам ломятся народы,
Мечтая с Фонда получить гроши?
Меня сулили вы везти в Монако, –
Я согласилась хоть на Меррекюль…
Клялись словами Демона… Однако
Из обещаний этих вышел нуль.
Тот постоянства сердца не оценит,
Кто чувства лучшие мои отверг…
И знаю: мне не раз еще изменит
Коварный, легкомысленный Вейнберг.
Но не могу я с ним затеять ссору, –
Изменника люблю еще сильней…
И коль захочет посетить Аврору –
Он будет встречен нежностью моей…
. . . . . . . . . . . . . . .
Я новости вам сообщить хотела,
Но более стихов писать нет сил;
Космополис, как слышно, опочил;
В подробностях не знаете ли дела?

Как рада я, что минуло пол-лета!
Собраний жду под сводами поэта,
А на письмо – приятного ответа…
Поклон вам шлет мой занятый супруг
И я, ваш неизменный, редкий друг.
О, верьте! вам одна
Всегда верна –
Zina.

З. А. Венгеровой

Небо широкое, широкое.
Смотрит заря утомленная.
В окно мое одинокое
Заря полночная, зеленая,
Небо широкое, широкое…

Заря неверная, неверная,
Заря неяркая, туманная,
Как ты – чужая, лицемерная,
Как ты – ненужная, обманная.
Заря неверная, неверная…

Солнце победное, победное
Придет, убьет зарю невечную
Ее – отражение солнца бедное,
Убьет любовь небесконечную
Солнце победное, победное…

«На стене темно-красной…»

На стене темно-красной
Темно-красный цветок,

178